Эдуард Учаров. Стихи

Эдуард Учаров: «За облаками вёрсты наверстай…»

Родился в г. Тольятти в 1978 году. По образованию юрист. Публиковался в региональных и московских журналах. Участник и призёр различных российских и международных поэтических конкурсов.  Финалист 2011 г Международного литературного конкурса «Эмигрантская лира» (Льеж, Бельгия). Шорт-лист Международного поэтического конкурса «Славянские традиции»» (2011, 2014). Победитель турнира поэтов литературной универсиады-2013 в Казани. Стихи переведены на сербский язык. Живёт в Казани.  Книги стихов: «Подворотня» (Краснодар, 2011), «SOSтояние весомости» (Казань, 2012)

***

В день бездумный и промозглый
от глубин весенних чащ
до костей и вглубь, до мозга,
воздух длинен и кричащ.

Ветер в хлопотах довольных
дни и ночи напролёт
звон от струн высоковольтных
в шапку ельника кладёт.

И, похрустывая веткой,
к жгучей радости крапив, 
шаг зари в обувке ветхой 
по земле нетороплив.

***

За облаками вёрсты наверстай –
Где с песней, выдуваемой в хрусталь, 
Стоят, в своей красе непогрешимы,
Замёрзшие в девичестве вершины, 
Где усачом у терекских излучин
Закат до посинения изучен. 

Там изобилье в роге у Вано
На вкус и цвет: как выпить дать – вино.
А горные и торные козлята
Под ноги сыплют огненные ядра,
И тратится к подножию Казбек
На эха перепуганного бег.

***

Заложен облаком заряд,
Протянут луч за синь пакгауза.
Многострадальная заря
Готова вспыхнуть и погаснуть.

И тот, кто в утро это вник,
Черкнёт в небесной книге жалоб,
Что дню покорный подрывник
Вонзил в зрачок рассвета жало.

***

Оседлав пешеходную зебру и мчась на кусты,
заблудился в словах, что, как вечность, длинны и густы.
И горит в подреберье остывший до льдинки рубин
полноцветьем калины и сочностью зрелых рябин.

Придорожный октябрь – ты опять графоман и расист,
на берёзы мои чёрно-белые так голосист,
что срываются птицы, о лете не договорив,
в беспросветную бездну – лихой загрудинный обрыв.

Уходящему в день, отступившему к охре в пожар,
только руку кленовую мне остаётся пожать,
по аллее пройдясь от листа до другого листа,
и дождя валерьянку считая по каплям до ста.

Проглотив истекающей сини микстуру на сон,
я вернусь поутру, прихватив, как отважный Ясон,
весь словесный гербарий поэта – плута и вруна,
потому что тоска моя в цвет золотого руна.

***

Когда январь мерцает весело 
туманной звёздностью армад –
смотри, как небо с тучи свесилось 
и опадает на дома.

Зима на город снова дуется,
и, в снежной хваткости оков,
скрипит простуженная улица
шагами редких смельчаков.

А в парке, в солнце разуверенном, 
всё бестолковей и скорей
пожаром тел больное дерево
врачует стая снегирей.

С восторгом гибельным, звенящим
идёшь на стужу: рать на рать,
где в морозильник, словно в ящик,
готов: сыграв, – не проиграть!

И дышится – морозом в голову!
И крик идёт на укорот –
как будто ледяное олово
тебе запаивает рот.

Боровое Матюшино

Дунет небо в дудку леса – 
зашуршит кручёный лист, 
он, есенинский повеса, 
головою вниз повис. 

Из-за тучи, из-за бора, 
бок сдирая о весло, 
в оцеплении забора 
смотрит Волга на песок. 

Не в царёвых, но в палатах, 
где на месяц я увяз,
за умеренную плату
погружаюсь в тихий час.

Ад молчанья – вот мне школа! 
Здесь от третьего лица 
я больного Батюшкова 
дочитаю до конца.

***

Начинается родник
с чистоты звенящих вод,
но подхватывают дни –
волокут за поворот.

Где песчинок нанесло,
где заиливает дно –
только помни свой исток,
повторяй всегда одно:

Ты любовь в себе неси
и журчи другим вдали –
путник, выбившись из сил,
жажду строчкой утолит.

Напитаешь почву ты
влагой честной и простой
и падут земли плоды
прямо боженьке на стол.

Не волнуйся и теки,
да пиши свои стихи –
мощь живительной реки
искупает все грехи.